Чудеса Иоанна Оленевского

Чудеса прозорливости Иоанна Оленевского

В течение всей своей жизни о. Иоанн всячески старался скрывать свои подвиги, но не мог скрыть полученной от Бога благодати и сиял, как светильник, зажженный на верху горы...
Многообильная и поразительная прозорливость святого старца, которою он был награжден за свои подвиги, девственность и его святая жизнь, пронизывают рассказы каждого, встречающегося с ним.
Для старца не было тайностей, он провидел будущую жизнь каждого человека, ему были открыты грехи каждого и даже мысли его. Он умел так благословлять, как необходимо было для этого человека, и никогда не ошибался, потому что не своим умом действовал старец, а умом его управлял Дух Святый, Который, благодаря его святой жизни, не отступал от него.
Все поражались прозорливости старца, который читал в сердцах людей как в открытой книге. Блаженный батюшка всех ободрял, всех подкреплял, утешал, наставлял и всеми руководил, и никто не осмеливался ослушаться старца, так как всё сделанное по его благословению выходило хорошо, а ослушание влекло за собой дурные последствия.

***

Рассказывает Анна Ивановна Кочеткова, жительница села Кевда-Мельситова Каменского района, 90-летняя старица.
В войну 1914 года мой мужик, Тихон Кочетков, пропал без вести и от него не было слуху 3 года и 7 месяцев. Услышала я о том, что в Оленевке есть старец, который всё знает. Уговорив свою племянницу, Марию Васильевну, поехала к нему. У племянницы тоже муж без вести пропал на этой же войне. Доехали мы с ней до Пензы, там на автобусе переехали от Пензы-1 до Пензы-3 и на сердобском поезде доехали до Оленевки. К Ивану Васильевичу шло нас человек пятнадцать. Кто с каким горем. Все мы поместились в сенях и ожидали, когда батюшка примет. По очереди нас впускала женщина. Старчик сидел на своей лежанке. Стены избенки почти все были наполнены образами. Я подошла, спросила:
– Я страдаю. Мне от мужа никакого слуху нет уже три года. Бог его знает, может, и не живой.
– Живой, живой, живой, придет, будет известие. А Марии Васильевне сказал:
– Нету живого, не жди.
А передо мной женщина обратилась к нему:
– Нету слуху о моем муже, давно уж, с войны.
А он замахал руками и повысил голос:
– Скорей, скорей, скорей к поезду ступай. Стой у поезда и дожидайся.
От старца мы пошли все вместе на станцию. Эта женщина подошла к поезду, который только что подошел, а мужик ее с поезда слез, узнал свою жену, кинулся к ней, поцеловал и они пошли в вокзал...
Ездила я к старцу в мясоед, а к Вербному воскресению пришло письмо, от мужа моего, но обратного адреса не было: «Я жив, здоров, нахожусь в городе Тироль». Стояли тут у нас австрийцы и сказали мне, что этот город Тироль у них столичный и что обратного адреса не велят указывать.
На нашей улице вдруг пришел из плена Сергей Пчелинцев. Я к нему побежала. «Тебе привет от Тихона, – говорит мне. – Мы все в строю стояли. Тихон от меня через 5 человек. Вдруг меня назвали: «Пчелинцев Сергей» и отпустили домой. А Тихон меня окликнул, мы с ним поговорили. Тетка Анна, скоро и он придет, жди». И пред Николой вешним пришел мой мужик, после слов старца месяца через три.

***

В келью старца пришли два милиционера и объявили, что их послали за ним: «Собирайтесь, дедушка!» Батюшка немного помолчал, потом смиренно и кротко сказал: «Сейчас соберусь, а тебя завтра хоронить будем», – махнул рукой на одного милиционера. Увезли старца в тюрьму, а на другой день этот милиционер умер.

***

Аксинья рассказывает.
Я и моя семья без батюшкиного благословения ничего не делали. Отец Иоанн был великим человеком, знал, как и когда благословлять, Святым Духом управлялся, постоянный постник, сильный молитвенник, угодник Божий. Господь его сразу слышал. Он был мудрый духовный воспитатель.
– Батюшка, как же я теперь буду жить-то: все трое на фронте, два сына и муж?
– Как самого-то звать?
– Александр.
Перекрестился:
– Придут, а хлеб без ухвостьев (отбросов) не бывает. –Сказал, как отрезал...
– Хочу я к брату переехать, он мне даст трехстенок...
Не дал договорить, перебил:
– И не думай трогаться, живи дома и похоронишь, – быстро говорит и крестит меня, дает руку поцеловать, как всегда он делает...
И точно вышло: свекровь я похоронила, муж с сыном вернулись, а другой сын погиб, не пришел – вот и ухвостья. Истинно не человек, а Дух Святой в нем говорил.

***

Война. 1943 год. Одна монахиня собралась к батюшке. Узнали об этом ее знакомые и решили с ней послать кое-что старцу. Одна дала муки, другая крупы. Тут в сумке появились сдобные лепешки, и конфеты, и пряники, и яблоки, и хлеб. Нагрузилась монашенка, раба Христова, и поехала. Явившись к старцу, она прежде всего села на скамеечку, стоящую у двери вдоль печки. Уставшая от ноши, она не могла даже подойти к нему под благословение.
– Не сиди, иди скорей не по той дороге, а по этой! – старец махнул рукой по направлению Борисовки.
– Я вот тебе, батюшка, принесла кое-чего. Это вот посылает Наталия, а это...
– Мне ничего не надо, – перебил ее старец и снова махнул рукой на Борисовку. – Иди скорей по той дороге. Наталья, собери ей еще сумку с продуктами. Старая дева Наталья быстро наложила в свою сумку булок, хлеба и всё, что случилось у них в это время.
– Ступай, ступай, торопись, – благословляет прозорливец монахиню, – да нигде не задерживайся, неси всё.
Поцеловав поднесенную к самым губам руку, та не успела даже поклониться и быстро вышла из келии. Перевязав сумки вместе, перевалила их при помощи Натальи через плечи и пошла по дороге, указанной ей батюшкой. Она привыкла к беспрекословному послушанию, поэтому не спросила батюшку, кому это всё надо нести, и не занималась вопросом, почему он ее так благословил: нести и ее ношу, и его ношу по этой дороге. «Значит, так надо», – обычно в недоуменных случаях отвечала она себе.
Идет она по дороге спокойно и молится Богу. Ноша по молитве старца стала совсем легкая. И вот видит, что к ней приближается женщина. Идет она медленно, неутешно рыдая, даже качается, как пьяная. Не положено монахам быть любопытными, но что-то толкнуло матушку спросить женщину, о чем она плачет. «Дети у меня голодные. Велела им ждать: принесу, мол, вам чего-нибудь – председатель выпишет. Просила его выписать мне хоть картошки, ведь у меня их четверо, а председатель мне ответил: «Где я вам возьму картошки? Я не дойная корова». Чем я детей буду кормить?..» – с трудом проговорила женщина, захлебываясь слезами.
Монахиня поняла, что батюшка ей велел по этой дороге скорей нести эти две сумки именно для голодных детей этой несчастной матери. Через несколько минут матушка, улыбаясь, радостно провожала взглядом быстро удаляющуюся от нее женщину, нагруженную двумя тяжелыми сумками и вполне успокоенную...

***

Пришли в церковь три слепых женщины. Одна из них пела басом. Батюшка прошел в алтарь, снял со скорбящей Божией Матери крест, подошел к одной из них, Аннушке (а она крест дома забыла), дает ей крест и говорит: «Аннушка, одень крест. Ты слепая, не отдавай этот крест, он тебе пригодится: лето подходит, а ты будешь бояться». Через неделю мать слепой Аннушки умерла, она стала бояться жить одна и утешалась батюшкиным крестом.

***

У Поли, моей сестры, корова пропала, мы всё обыскали. Наконец прибежали к батюшке. «Идите в этот бок», – махнул рукой. Мы пошли, и там она пасется спокойно, а до посещения батюшки и в этом месте искали...

***
Анастасия говорит:
– Ныне масленица, надо к старцу сходить.
Навязала она узел, а муж увидел и спрашивает строго, громко:
– Чего-то у тебя в узлу-то?
– Это к батюшке иду.
– Эх, по этакому узлу будете носить, целый дом ему построите.
Явилась Анастасия к старцу, а он, как и муж ее, закричал, и голос сделал, точно этакий, как муж ее кричит:
– Это что у тебя в узлу-то?
– Маслица тебе привезла, а это...
– Эх, по этакому узлу будете носить, целый дом мне выстроите, – перебивает ее батюшка.

***

В одно время выхожу из церкви, стоит старушка:
– Кто через Московскую, доведите меня. Я подошла, повела ее.
– Давно что-ль ослепла-то?
– Нет, недавно, пропали два сына у меня. Я к батюшке поехала. А он: «Ивана отпой, а Дмитрия не надо». Прошло 12 лет. Я в больницу легла. Утром дочь пришла: «Мама, Димка вернулся». Вернулся контуженный, глупый. Его держали, не пускали, он убегал за горы, молчал. Отвезли его в сумасшедший дом. Я завопила. Меня выгнали из больницы. Я плакала, плакала, взяла его к себе.
Мучилась с ним, и ослепла...

***

Одна старушка поехала к батюшке спросить, жив ли ее сын, пропавший без вести. По дороге она вспомнила, что вчера мылась и крест забыла на себя одеть.
И как только зашла к старцу:
– Крест я дома оставила, батюшка, – чуть ли не со слезами подходила под благословение.
– На тебе крест, что ты ко мне?
Старушка пошарила пальцами около шеи и говорит:
– Нет, батюшка, дома оставила.
– На тебе крест. Ну, что ты ко мне, говори.
– Сын у меня пропал без вести.
– Жив и здоров, – коротко отрубил батюшка, благословил и дал руку поцеловать. – Ступай!
Старушка приехала домой, рассказала старику:
– Как он говорит: крест на мне? Нет его на мне.
Лег спать старик, старуха позднее села к нему спиной на кровать, начала снимать кофту...
– Эх, старая дура, вот он крест-то, болтается на тебе.
Сзади висел крест, на лямочке держался.

***

Однажды пришла к нему женщина с обманом:
– Батюшка, у меня корова сдохла, что делать?
– Шкуру сдай, а тушу в овраг... Ступай.
Думает женщина:
– А говорят, он прозорливый. А вот и не знает, что корова-то у меня жива.
Приехала домой, а корова дохлая валяется. Так и пришлось: шкуру сдать, а тушу в овраг.

***

Рассказывает Галина Алексеевна, жительница Пензы.
Еще как-то пришли мы с мамой, а он: «Скорей, скорей, скорей идите домой. И к монашкам опять зайдите». А мы к ним заходили, когда шли к батюшке. Послушались, опять зашли, и они вместе с нами удивлялись, как это он всё знает. Монахини дали нам икону. Пошли домой с иконой. По дороге в селе вдруг видим один дом загорелся, а хозяйка сидит, прядет и не видит. Мы закричали людей и сами помогли ей вытаскать вещи. Всё было спасено. Вот он почему гнал нас скорее идти домой и вот почему монахини по его молитве дали нам икону, с которой мы обошли дом кругом, и он был спасен от пожара вместе с вещами.
А брат мой попросил благословение купить корову. «Нет, не благословляю, ты пьешь молоко и будешь пить». И действительно, у него всегда в семье обилие молока. И его товарищ попросил благословения купить корову, но батюшка не благословил. Однако он всё же не послушался и купил корову, которая вскоре издохла.

***

Мы жили в 1945 году в Андреевке Кондольского района. Мой Василий Иванович купил ворованное зерно и смолол: кто-то донес, и моего мужа посадили. Моя дочь побежала к батюшке: «Не будет сидеть», – коротко ответил старец. Суд сразу был. И присудили ворам по 10 лет, а моему мужу два года. Мне предложили хлопотать о нем через взятки. Я на свидание побежала, сказала об этом мужу. Муж любил Ивана Васильевича: «Иди к Ивану Васильевичу, что скажет». Я к нему, а дорогой в голову лезут грязные мысли о нем: за что оклеветала самого батюшку? Я молюсь, но мысль эта никак не уходит... Провидел батюшка мои грязные мысли и меня не пустили к нему:
– Пришла жена Василия Ивановича.
– Ну, что же.
– Василию Ивановичу присудили два года.
– Ну, что же.
– Она спрашивает, хлопотать деньгами или...
Сказал:
– Не будет сидеть, пусть домой идет.
Я и пошла домой. Иду и уже вижу: по улице пляшут. Война кончилась! И отпустили моего мужа с другими вместе. И не пришлось ему сидеть.

***

Рассказывает Татьяна, старая дева из Соловцовки.
Мы с сестрой Анной задумали продать дом, но никак не могли на это решиться. Покупатели приходили и деньги на стол клали. Побежала я к старцу попросить благословение. «Погодите немножко, потом продадите». Мы и остановились. И последним покупателям отказали. А тут через две недели вдруг реформа денег. При обмене за 10 рублей давали рубль. Если бы мы тогда не послушались старца и продали дом, то остались бы и без дома, и без денег. Потом мы его продали нормально...

***

Рассказывает Росакова Евдокия.
Явилась я к батюшке с девочкой, которая осталась от сестры. Народ меня сбивает: «Отдай ее в детдом».
– Батюшка, меня сбивают отдать ее в детдом, а мне жалко, ей еще только 9 месяцев.
– Нет, пускай у тебя поживет немножко...
И девочка года не прожила – умерла.
Сама я ходила в шоболах, за мужа получала, картошку продала и захотела корову купить. Зову кое-кого поехать со мной в Кондоль, а никто не соглашается. Иду к батюшке:
– Батюшка, собираюсь корову купить, говорят в Сердобске дешевые.
Перебивает:
– Ну-у-у, поведут и купишь...
Иду домой и думаю: «Кто поведет? Откуда поведут? Где я буду покупать?» И месяца через два бегут ко мне: «Дуська, идем к нам, привели корову, ведут в Пензу продавать. Она тяжелая, к Рождеству отелится». Я ее купила. И хорошая корова была.

***

Одна женщина приехала к нему со своими горестями. Он ей ответил и дает ей 100 рублей денег (старыми).
– Батюшка, мне не надо, у меня есть.
– Надо. Чтобы не роптала...
Приехала она домой, сунулась в сундук, где лежала ее сотня, а сотни-то нет. Знать, квартирантка-ученица утащила. И вспомнила она батюшкины слова: «Чтобы не роптала». И без ропота положила батюшкину сотню в сундук вместо своей.

***

Рассказывает Матрена Маркина, живет в Пензе. Жила я в войну с пятью детьми, а муж хотел меня бросить, уж собрался и ушел. Я к батюшке поехала, плачу:
– Муж меня бросить хочет, ушел куда-то...
– Не бросит, придет. Будете жить до гроба.
И после моего возвращения от батюшки вернулся муж мой, и жили хорошо все годы. Потом его парализовало, год лежал и умер... Слова старца: «Будете жить до гроба» – сбылись.
Великая молитва старца перед Богом. Он, подобно святителю Николаю Чудотворцу, никому ничего не отказывает и всё у Бога вымаливает, о чем бы ни пожаловался человек.

***

Мария Ивановна, жительница Соловцовки, рассказывает.
У нас проводили электролинию. Один молодой человек из Одессы и приткнись женихом ко мне. Мать согласилась отдать за него. Идем к батюшке:
– Милая моя, он тебе не жених. Он тебя завезет и бросит. Пришла я домой и начала повторять:
– Не пойду, и не пойду. Не пойду!
И отказала. А потом выяснилось, что он женатый и с детьми...

***

Мария собралась ехать к старцу в Оленевку. Не видя за собой особо страшных грехов, она весело бежала от своего дома по улице, будучи уверена, что она везет старцу радостный подарочек – грибочки. «Он очень любит грибы, – размышляла в себе Мария, – и сильно обрадуется, когда увидит их в своих руках». Навстречу Марии по улице быстро и неровно шагала молодая женщина. Поравнявшись с Марией, она останавливает ее с вопросом:
– Скажите, пожалуйста, где тут у вас живет женщина, которая делает аборты? – чуть слышно, воровски, спросила молодая.
Перед Марией стояла молоденькая, худенькая женщина, похожая на девочку. Голубые влажные глазки ее нервно и нетерпеливо бегали то вправо, то влево, крашеные губки чуть заметно вздрагивали, сдвинутые брови, нервное движение рук – всё это говорило о том, что женщина находится в большом горе. Мария молчала, разглядывая незнакомку.
– Где у вас живет тетя Дуня, она аборты делает? – шепотом повторила свой вопрос женщина, и снова ее глазки забегали.
– А, тетя Дуня? Она живет по той улице, второй дом от угла, – быстро пробормотала Мария, чтобы поскорее отделаться от этой женщины, и побежала дальше, снова погрузившись в размышления о батюшке: как он будет радоваться и что ей скажет? В поезде дремалось. В дороге по полю до села от станции шла Мария с толпой, шедшей туда же. Всю дорогу разговор был о батюшке, о его чудесах. И все трепетали: «Он некоторых не принимает или выгоняет... Господи, как страшно к нему идти... А вдруг выгонит, поругает, а может быть, и не пустит войти в его келию».
Наконец, они стоят уже у дверей келии.
Кто-то из них кротко постучал в дверь. Вышла Наталья. С суровым взглядом она грубо ткнула: «Заходи ты!»
Мария затрепетала от радости и сразу в голове мысль: «Знает батюшка, что грибочки ему принесла, и он приказал меня пустить первую». Чуть слышно вошла в келию, перекрестилась на иконы и к батюшке весело шагнула от порога, сложив крестообразно ладони. Произнесла смиренно, улыбаясь и губами, и сердцем:
– Благослови, батюшка! – и вдруг слышит крик:
– Зачем ко мне пришла? Иди, показывай дорогу. Идите, убивайте детей, – гремел сильным басом. Марии показалось, что это гром затряс всю келию.
– Батюшка! Ох! Ой-ей! Что это я наделала?
– Ступай, ступай, ступай, – вдруг смиренным тоном успокоил старец.
– Батюшка, вот грибочки, сама набрала, – задыхаясь, бормотала Мария и трясучими руками подавала сумочку.
– Ничего мне не надо, ступай, – устало проговорил старец, и голова его упала на грудь.
Пулей вылетела Мария из келии, обливаясь слезами раскаяния: «Господи, даже не благословил. Ой-ой, что я наделала? Зачем я ее не остановила, а указала дорогу, где убивают детей!»
Охая и плача, поплелась Мария на станцию: теперь она будет искупать свою вину покаянием, исповедью в церкви. «Господь смилуется надо мной, но ведь я соучастница убийства дитя, надо и об этом убитом ребенке теперь хлопотать... О, ужас! Сама не делала, а убийцей зачислена! Господи, смилуйся!» Дорогой не заметила, как сунула кому-то грибочки и начала рассказывать, как она оказалась соучастницей греха...
Вот как научил меня старчик, дорогой наш учитель. Значит, теперь надо понять, что не только тот грех на нас ложится, который сами сделали, но и тот, на который подтолкнем, или от которого не остановим.

***

Приехала к старцу Иоанну медработник из «Сельмаша» Каменского района, Евдокия Васильевна Коншина. Кое о чем его спросила. Он ответил смиренно и вдруг как выпалит своим густым басом: «Иди, поганка, к своим поганкам!» Выскочила она от него и думает «Как же это понять? Замуж я не выходила, так и прожила девушкой. За что же я поганка?» А потом при помощи других разобралась. Она девица, уже пожилая, работала всю жизнь медсестрой, и множество раз ей приходилось помогать убивать детей во чреве матерей в больнице. Вот и понятны слова старца, то есть, «иди к тем работникам, которые делали аборты и которым она помогала». Так духовный врач вызывает у людей покаяние в тех грехах, которые они даже не замечают.

***

Старец отец Иоанн, ведущий святую, строгую жизнь, был духовный врач, вызывающий у людей покаяние, для исцеления греха... А грех читал в сердце, как в открытой книге, силой Святого Духа. Мудрый старец знал, как лечить тот или иной грех в человеке...
Однажды пришел к батюшке мужичок. Батюшка благословляет и спрашивает его:
– А грех ты свой помнишь? – дает руку целовать.
– Их много, грехов-то, батюшка, – отвечает смущенный мужичок.
– А большой-то грех помнишь?
– О каком говоришь, не знаю.
– В церкви мысленно священника осудил. За это 40 поклонов 40 ночей, после 12 ночи, – чистым, густым, звенящим басом резанул батюшка по сердцу мужичка.
– Да я, батюшка, вижу, он не справил всё так, как ему положено, вот и подумал в уме: «Поленился, мол, священник-то исполнить...»
– Великий грех! – резко и коротко отрубил мудрый старец и, крестя мужчину, благословил, тыча рукой ему в губы довольно больно. – Ступай!
Вышел мужичок и думает: «Вот старец! Мысли мои знает. Хорошо, что он наложил на меня наказание 40 поклонов. Теперь буду знать, какой великий грех осуждать священника даже мыслию».

***

Татьяна рассказывает.
Попросила благословение ехать домой от батюшки в Пензу. А он говорит:
– Нет, пойдешь пешком домой.
– Да у меня, батюшка, сил не хватит, – говорю, а сама думаю себе: «И хлеба-то нет на дорогу».
А он на мои мысли отвечает:
– Зайдешь в лес, там выйдут три военных и дадут тебе три хлеба. И дойдешь.
Я послушалась, иду, на бадик опираюсь. Дошла до леса, прошла лес, и вышли три военных и дали мне три хлеба. Белые булки. Я села, закусила и потихоньку с молитвой дошла до Пензы пешком. Удивительным был угодник Божий, помощник наш.

***

Один человек подарил ему пакет с деньгами, а батюшка у него берет пакет, и тут же протягивает его женщине, которая только что зашла. Мужчина говорит с трепетом:
– Батюшка, в пакете я Вам денег дал...
– Знаю.
– Там много, 500 рублей.
– Знаю. Ей нужно, она корову купит.
Женщина бросилась к нему в ноги и говорит в слезах:
– Как ты знаешь, что у меня корова сдохла?
– Иди, покупай...

***

От мужа с войны не было письма. Думаю: «Где-нибудь спрятался и женился». Поехала к старцу.
– Писем от мужа нет... Старец отвечает, перебивая:
– Жив, жив, жив, о здравии, скоро весточка...
А я одновременно с ним договаривала:
– Как мне поминать мужа: о здравии или за упокой? – Я позднее договорила свою мысль.
Старец молчал. Он уже вперед меня ответил. У меня двое детей, сама больная. После возвращения от батюшки получаю письмо: «Ваш муж находится в госпитале, тяжело ранен». Потом и сам стал писать и, поправившись, приехал домой. Так сильны молитвы старца и так он прозорлив, что ему можно было ничего не объяснять, а только намекнуть, и он все уже знает...

***

Одна женщина говорила, что сын ее потерялся на фронте: «Ни слуху, ни духу». Она принесла его белье отцу Иоанну. Он замахал рукой:
– Мне не надо. Иди на станцию сейчас же, этими ногами же иди, не останавливайся нигде.
Она пошла, торопится, белье несет и горюет: «Почему не взял белье?» Пришла на станцию, стоит у линии и ротозейничает. Вдруг пришел какой-то военный поезд, во всех вагонах военные торчат: где спорят, где поют, а многие просто разглядывают кучу женщин. Вдруг знакомый голос кричит: «Мама! Мама! Мама!» Волосы дыбом, оглянулась, а это ее сын. Поезд несколько минут стоял, и она передала ему белье в окно. И узнала, что он не ранен, и, обливаясь слезами, махала уходившему поезду, в котором уезжал от нее ее кровный сыночек. По молитвам старчика он вскорости был сильно ранен, немного поправился и его отправили домой к матери.

***
Из Вадинского района жена Павлова Ивана поехала к батюшке:
– Благословите, муж мой без вести пропал.
– Жив, жив, жив, придет, жить будет с вами. Вернулась Мария и говорит детям:
– Не хочет, видно, батюшка меня расстраивать, говорит, вернется отец, жив, а как можно в такой войне живому остаться?
И через три месяца вдруг народ кричит: «Отец ваш вернулся, встречайте». И он идет. И не ранен остался...

***

Ярочкин Егор из Краснополья без вести пропал, был в плену. Семейные обратились к батюшке Иоанну: «Жив, жив, жив, вернется», – ответил о. Иоанн. И Ярочкин вскорости вернулся домой.

***

Рассказывает Николай Васильевич.
Говорю старцу:
– Меня, батюшка, зовут, пойду к...
– Ты меня знаешь?
– Знаю.
– Больше ни к кому не ходи: они управляются Ангелом, а я Духом Святым.
– Да, батюшка, когда тебя слушаешь, всё исполняется хорошо, а непослушников Бог наказывает.
– Это не я-а-а-а!.
– А кто же?..
– Это Дух Святой. Я руку приложу к Царице Небесной, и Дух Святый мне дает мысль, вразумление...

Сказание о жизни и чудесах блаженного старца
Иоанна Оленевского. СПб.: Сатис, 2001.

Чудеса исцеления Иоанна Оленевского

За свою святую жизнь отец Иоанн получил от Господа величайшую награду целить больных людей одним прикосновением своей святой руки. Достаточно было ему пожаловаться, и болезнь исчезала.
Он был целитель телесный и духовный для людей и помощник в болезнях скоту.

***

Елизавета, жительница хутора, что около станции Оленевка, рассказывает.
Врачи у нее признали аппендицит и быстро доставили в пензенскую больницу, но когда ей объявили, что будут делать операцию, она заявила, что без благословения батюшки-старца она не решается на операцию. По настойчивой просьбе ее выписали домой. Она послала племянницу к старцу взять благословение на операцию.
– Не благословляю на операцию, – коротко ответил старчик и дал святой воды. Пила Елизавета эту воду в течение трех дней и выздоровела. С тех пор прошло 27 лет. Уже 25 лет старец лежит в могиле, а Елизавета никакой боли в животе за эти годы не ощущала.

***

Соленков Александр, работник разъезда Оленевка, рассказывает.
У меня приключилась болезнь с желудком. Проходил курс лечения в больницах и на курортах, но лечению моя болезнь не поддавалась. Были приступы, которые у меня вызывали рвоту: доходило до того, что всё, что ни поем, возвращалось обратно рвотой. И продолжалось всё это в течение 13 лет. Врачи мне не помогли. Обратился я к отцу Иоанну, а он не дал мне рассказать до конца свою болезнь, перебил и спросил у меня пустую бутылку. Я ему дал, он налил воды, благословил и сказал: «Выпьешь, и всё пройдет!»
Я сделал так, как он сказал. С этого времени всё прошло: желудок стал работать нормально, болезненных ощущений больше не чувствовалось. С той поры прошло 27 лет, и я не болею. Да и душу-то мою он переменил: я стал верующий и прилепился к церкви и, получив пенсию, пою на клиросе...
Евфросиния, живущая в Манчжурии, рассказывает.
За 9 лет до смерти старца Иоанна я была уже три года на учете у врачей: признали рак обеих грудей и назначили меня на операцию. Я поехала за благословением к старцу. Захожу...
– О-о-о! – с какой-то скорбью, с горем-то каким протянул старец, болезненно морщась.
Кинулась к кровати его, стала на колени перед ним, сложила руки под благословение:
– Батюшка, благословите меня на операцию: рак обеих грудей признают, три года у врачей...
Не дал договорить, крестит, дает руку для поцелуя и тянет:
– Не-ет, не благословляю. Спаси тебя, Господи, помилуй и спаси! – и начал меня крестить.
Я почувствовала, будто пролезаю я в какую-то узкую щель или угольное ушко. Сверху дошло до грудей, и как шкура с меня слезает. Слезло всё – стало легко. Явилась домой, дочка захлопотала о грелке.
– Не надо, доченька, всё сделано уже, не болит: батюшка исцелил одним прикосновением.
Через несколько дней опухоль на грудях размягчилась, а вскоре и совсем исчезла. К врачам я не шла. Они за мной прислали на операцию.
– Я не болею, у меня ничего нет, – заявила я им. Послали к врачу, врач удивляется, а сказать, что это батюшка исцелил, я постеснялась.
За свою девственную святую жизнь старец награжден от Господа силой сверхъестественного врачевания. Даже рак, который у врачей неизлечим, лечил святой старчик, молитвой и святой водой уничтожал бесследно.

***

Я, Анюта, упала в погреб: нельзя было ни дохнуть, ни лечь, ни сесть, ни тряхнуться – всё болело, а бок особенно. Подошла я в церкви к помазанию и говорю старцу, который помазал сидя:
– Нога болит и бок. Он помазал мой лоб и говорит:
– С Богом...
Отошла – и вся боль исчезла. Домой прихожу, и хоть за водой беги: ни нога, ни бок, ничего не болит, как будто и не падала я в погреб.
Не было случая, чтобы человек отошел от старца неисцеленный, он врачевал любую болезнь.

***

С одной женщиной ехали мы на могилку старца, и рассказала она: «У меня был рак груди. Врачи отказались делать операцию. Поехала я к батюшке. Он покрестил меня, дал водички и сказал: «Выпьешь, всё пройдет», – и прикоснулся ко мне своей святой рукой. И рак исчез. Опухоль постепенно начала рассасываться. Прошло уже 24 года, я здорова».

***

Однажды у меня вышла грыжа ущемленная. Шла я из церкви Мироносиц, и меня сцепило. Мне уж было 70 лет. Кое-как доставили меня домой. Прокопий мой решил, что я умру. Надо делать операцию. Думаю, поехала бы я на могилку к своему старчику, да не могу... Помолилась, попросила у него благословения заочно и уснула. Вижу во сне: я на могиле у старца. У его могилки растет куст сирени и хлопает меня по голове, а я говорю:
– Благослови меня, батюшка, на операцию.
Вдруг слышу:
– Господь благословил. Я здесь не один. Нас здесь трое: Святитель Николай, преподобный Серафим и я с ними...
Проснулась я и пошла на операцию, дошла хорошо, операция была удачная, и вот уже до 90 лет дожила. А сколько было лет старцу, когда он умер, я не думала никогда об этом, как из головы выбило. Насколько был меня старше, никак не представляю. Старец он, и всё тут. Сухой, благородный, благообразный старчик, лет 100 или около.

***

После смерти старец проявляет большое внимание ко всем приходящим к нему на могилку: Анна Григорьевна Плахова, старушка из Варежек Каменского района, несколько лет страдала ломотою правого плеча и руки. Ломит, бывало, рука, и нет ей утешения. Всё применяла, и медицинские средства, и народные, а помощи никакой. Выпросилась она ехать с нами на могилку к отцу Иоанну в Оленевку. Взяли мы ее, а дорогой в поезде не знали, что с ней делать, стало ей дурно: сердце останавливается, и она лежит на лавке, как мертвая. Дали святой водички – полегчало. Но вот, наконец, доехали до Оленевки.
Шла Анна к могилке с большой тяжестью. Мы ее вели под руки. Приехали в ночь, зажгли свечи, расставили на могиле в землю, и как запылали свечи, издали кажется, будто пожар пылает. Стоим, читаем канон, 17-ю кафизму, акафисты...
Анна простояла недолго, а потом пожаловалась, что стоять не может. Мы ее уложили на траву, у самой оградки батюшкиной. Легла она больной рукой к земле и уснула. Люди говорят: «Что эта женщина всё спит, разбудить ее надо, молиться». – «Не трогайте ее, пусть спит, она исцеляется, ей тяжело стоять, она очень больна...»
Всю ночь народ читал и пел. Утро. Рассвет. Мы ее разбудили и пошли в Соловцовку в церковь. Еще три километра. Идет Анна и не поймет, что же ей так хорошо и легко? И только дома она заметила, что рука не болит с тех пор, как она полежала у могилы старца. И вот прошло 20 лет, а она больше не чувствует никакой боли в руке, от которой она страдала несколько лет до исцеления, сегодня она мне напомнила этот давний случай.

***

Старец о. Иоанн преставился, и мы стали ездить на его могилку. В 1952 году ехали мы к нему на память. Со мной ехала Клава Шильцова, жительница Каменки, работает она на сахарном заводе. Она до сих пор со страхом вспоминает этот случай с Машей. Кто-то посоветовал Маше-бесноватой ехать к батюшке на могилку для исцеления, она охотно согласилась. От станции Оленевки шли уже в темноте. Сначала мы не знали, что этим же поездом с нами приехала Маша-бесноватая с провожатыми женщинами, и они идут впереди нас. С половины дороги Маша начала бесноваться. Мы поравнялись с группой людей, которые воевали с Машей. Женщин 8–10 тащили ее под руки, и сзади толкали, и спереди за одежду тащили, а она оказалась сильнее их всех, и они с ней замучились. Потом она упала, они ее подхватили: кто за ноги, кто за руки, кто за голову – и тащили ее навесу, а она извивалась своим животом вверх и вниз и кричала. Крики ее были страшные: она женщина, а называла себя в мужском роде: «Я зашел в нее и не выйду! Куда меня тащите? Ой, убивать меня несут! Не выйду, я привык к ней. Не хочу туда, не пойду. А-а-а-а, убивать несут, сейчас убьют меня!» И зарычала Маша, как зверь.
Такими криками и еше непонятными какими-то возгласами и визгом она сопровождала всю вторую половину дороги до батюшкиной могилы. Перед самой могилой она сильно завизжала и упала, коснувшись головой могильного праха перед оградкой. И сразу притихла, очнулась, тихонько стала приподниматься, стала на колени вся мокрая, потная, растрепанная. Кто-то поправил на ней платочек, и она тихо спросила:
– Мы где?
– На батюшкиной могилке, – ответили ей.
–Уже дошли? – удивленно спросила Маша. Значит, она всё время была без памяти. Потом ее начало рвать. И когда ей стало легче, она встала и пробыла с нами на могилке до утра. Заходила в ограду и там молилась спокойно.
Утром все пришли в соловцовскую церковь, в которую всегда возили батюшку. На этой обедне Маша оказалась опять рядом со мной. Во время пения «Иже Херувимы» она стояла совершенно спокойно. После службы она говорила: «20 лет падала в церкви, и мне говорили, что лаяла по-собачьи, а сегодня не упала. Батюшка на могилке мне помог».
Потом много раз мы виделись с этой Машей и часто говорили с ней: она совершенно здорова после этого посещения могилки нашего чудесного целителя и не беснуется, но по старой привычке ее называют до сих пор «Маша-бесноватая». Прошло 25 лет, и Маша здорова.

***

Мне было лет 6, когда у меня начала болеть правая рука. Болеть она начала с того времени, когда мама во сне нечаянно легла мне на руку и повредила косточку. С того времени она начала краснеть, появилась опухоль. Мы были у многих врачей, но они не смогли ничего сделать с ней, предлагали ампутировать руку, но мама не давала согласия.
Рука между тем стала очень беспокоить меня. Появился гной. Он заливал то и дело подушку. У меня начался туберкулезный процесс.
И вот в это время кто-то из знакомых предложил маме поехать со мной к о. Иоанну. Мы поехали к нему в Оленевку. Это было летом. Нас впустили в маленькую комнату около двери, направо находилась лежанка, и на ней полулежал худой-худой старичок, очень благообразный, приятный, с просветленным лицом. Мне он показался почему-то сердитым, так как говорил он резковато. Мне становилось страшновато.
Я с трепетом подошла к его благословению и уловила опять тот же запах духов, как в сенях, исходивший от его рук; какой-то дивной чистотой, святостью веяло от всего его облика. Молчаливый, пронзительно глядит на меня и, кажется, не слушает маму, которая объясняет про мою болезнь, и, не дослушав ее, неожиданно и быстро говорит:
– Пройдет, пройдет, пройдет.
Дал маме святого масла, святой воды и просил три раза с молитвой смазывать мою гноящуюся рану. Кость на руке уже начала гнить насквозь. И чудо, в которое трудно мы верим, совершилось! На третий день рана перестала гноиться, туберкулезный процесс сразу же приостановился. Рана начала зарубцовываться, заживать. Трудно описать чувство радости при этом – руку отрезать не надо!
Туберкулез исчез, и рука моя стала здорова, но со шрамом на всю жизнь: этот след моей болезни мне напоминает о старчике.
Память о старце навсегда останется у меня в памяти, и каждый раз, когда все вспоминаю, так живо стоит он передо мною!

***

И скотину он лечил молитвами. У папаши скотины было много, как заболеет какая-нибудь, он поедет за Иваном Васильевичем, за отцом диаконом. Отец Иоанн помолится дома или приедет к нам на двор, и скотина вся выздоровеет. Хоть бы издыхала, всё равно поднимется.

Сказание о жизни и чудесах блаженного старца
Иоанна Оленевского. СПб.: Сатис, 2001.
Чудо старца Иоанна Оленевского

30–31 мая 2001 года состоялось обретение мощей и прославление святого батюшки. А в июне прихожане нашего храма совершили паломничество к святым мощам, которые почивают в Троице-Сергиевской церкви села Соловцовки. Храм в Соловцовке был построен по благословению святого праведного Иоанна Кронштадтского, сам он сделал и пожертвование на строительство. В храме много икон афонского письма. Несколько лет назад 18 икон мироточило. При нашем посещении источал миро образ Божией Матери «Млекопитательница».

После молебна у мощей паломники отправились к чудотворному источнику святой мученицы Параскевы Пятницы, расположенному невдалеке от храма, в живописном месте под сводами леса. Мы окунулись в целительные воды источника и с благодарностью ко Господу и Его святым возвратились домой. В Соловцовке мы были в четверг, а в воскресенье узнали о том, что одна из наших паломниц получила исцеление руки, которую не могла поднять уже 4 года. Женщина всем показала, как действует ее излеченная рука, и со слезами благодарила Господа.

Но поистине евангельское чудо произошло в то же воскресенье у мощей отца Иоанна Оленевского. Молодые родители привезли в соловцовский храм младенца-девочку. Их дочка родилась слепой... После литургии родители приложили девочку к мощам – и она прозрела! Факт этого чуда подтвердил настоятель Троице-Сергиевской церкви отец Александр. Дивен Бог во святых Своих!

Приезжайте к старцу Иоанну, и он не оставит вас без утешения. Батюшка говорил: «Никого не забуду. Кто придет на могилку, тому буду помогать своими молитвами у Престола Царя Небесного».

Священник Георгий Добролюбов,
настоятель Вознесенской церкви


Заказать разработку сайтаСайт разработан в ИТ-студии "Миус"
Яндекс.Метрика